Кронос-байки

 

Дрюня

Вана-Таллинн и бумажник

Но иногда едешь в поезде,
Пьешь шато-лафит из горла…

Б.Г., «Зимняя роза»

Таллиннский институт кибернетики профессора Тыугу входил в ВНТК «Старт». Группа Сулава Сийбака писала софт, который предполагалось запустить на Кроносе. Владимир Фёдорович Погребняк, Фил, Джек и Андрей Денисов поехали в ту командировку в Таллинн собирать Кронос, инсталлять операционку и патчить библиотеки, а меня взяли «украшать жизнь», по образному выражению Денисова.

В восьмидесятые годы Таллинн воспринимался практически как заграница. Европейская архитектура, Большой Томас и органный зал, маленькие уютные кафе, где ласковые эстонские тетушки подавали кофе и восхитительные пирожные с воздушным творожным кремом, бары с настоящими барными стойками и высокими табуретами... Именно в Таллинне нам довелось впервые отведать казавшиеся невиданным иностранным яством крабовые палочки, на упаковках которых честно было написано, что изготовлены они из ценных пород минтаёвых рыб. И конечно же, знаменитый бальзам Вана-Таллинн – Старый Таллинн. Его предполагалось закупить перед отъездом, чтобы взять с собой в Новосибирск в качестве универсального сувенира.

Нас поселили в гостинице Ранна в номера с видом на море. Там мы освоили чудесный аттракцион: если подбрасывать из окна четвертого этажа куски белого батона равномерно через одинаковые промежутки, чайки, выхватывая хлеб из воздуха, образовывали идеальный круг. Карусель вращалась против часовой стрелки, и к ней присоединялись все новые и новые птицы, не нарушая порядка и геометрии.

В день отъезда мы бродили по улицам, заходили в лавочки, разглядывая всякие диковинки – складные зонты, янтарные мундштуки, изделия из абсолютно натуральной кожи. Филу приглянулся роскошный коричневый бумажник из тисненой кожи со множеством полезных отделений. Он купил его и тут же уютно разложил по отделениям все деньги, документы и билеты на поезд. Жаль только, паспорт не влез – не прошел по габаритам. Потом мы зашли в винный магазинчик и закупились Вана-Таллинном квантум сатис. А когда вышли на улицу, Фил спохватился, что оставил бумажник на прилавке. Вернулись. Бумажника, конечно, никто не видел.

Мы все приуныли. Дело в том, что в поездке мы основательно поиздержались, и каждый из нас рассчитывал занять у Фила, который догадался взять с собой побольше денег. Расстроенные, поехали на вокзал. Наскребли кое-как на билеты. Мест до Питера, конечно же, не оказалось, но Филу каким-то невероятным образом удалось убедить кассира продать нам билеты на наши же места, купленные ранее.

Сели в поезд. Жарко, хочется пить. Денег на вагон-ресторан нет, а вода из крана противно воняет туалетом. Налили в стаканы кипяток из титана, разбавили Вана-Таллином, чтобы было не слишком горячо. Нет, не так. Налили в стаканы Вана-Таллинн, разбавили кипятком, чтобы было не слишком приторно. Нет, не так. Налили все-таки воды из-под крана, добавили Вана-Таллинн, чтобы отбить запах. В общем, перепробовали все возможные сочетания с одинаково гадостным результатом.

В конце концов, все получилось не так уж плохо – в Питере нас приютил Дрюня Терехов и снабдил деньгами на обратную дорогу. Но с тех пор Вана-Таллинн я больше не могла пить ни в каком виде. И Рижский бальзам, впрочем, тоже.

Дело в языке

Настоящий программист может написать фортрановскую программу на любом языке.

Ed Post.
Wilsonville, Orezon

На дворе стоял конец восьмидесятых, на Кроносе в качестве ассемблера использовалась Модула-2, уже появилось понятие объектно-ориентированных языков, вот-вот ожидался выход Оберона, а суровый рынок, образованный, главным образом, предприятиями военно-промышленного комплекса, требовал наличия на Кроносе Фортран-компилятора.

И как-то нам с этим Фортран-компилятором не везло. С людьми, которые брались писать его, случались всякие неприятности. Один переехал в другой город. Другой женился и пропал из поля зрения. Третий... третий был Шурка Осипов, и ему с Фортраном досталось хуже всех: сначала операция по поводу перитонита, через две недели его с торчащими из живота дренажными трубками забирают в армию, а уже в армии его настигает гепатит, которым его заразили во время операции. В общем, кошмар. Рассказала я как-то про эти злоключения Дрюне Терехову-старшему. Он отреагировал так:

- А чего удивляться-то – такой уж язык говённый.