Кронос-байки

 

Кронос-байки

Теперь Кронос-байки можно не только прочитать, но и поставить на полку! Стараниями Леопольда издана книжка в мягкой обложке, которую можно купить здесь.

Раздел "Кронос-байки" доступен для пополнения только своим. Для того, чтобы добавлять комментарии, нужно работать под собой.

flm


Look for help

Утилита help предназначалась для выдачи хелпов по тем или иным темам. Во избежание расхождения версий, хелпы были свалены в один огромный текстовый файл с разметкой двух видов – для печати и для показа утилитой help. В первой версии нужный топик находился простым поиском, потом файл проиндексировали для ускорения. Потом за дело взялся Шурка. В мгновенье ока он написал утилиту look, которая играючи справлялась со всеми подсказками по системе. Этого показалось Шурке мало, и look постепенно превратилась в поисковик всего и по любому запросу любой сложности. grep с ее жалкими возможностями отдыхала. А Шурка продолжал трудиться над утилитой.

Труднее всего было вовремя выдернуть из-под Шурки рабочую версию, чтобы хоть чем-то можно было пользоваться, пока он писал супермегасофтину, которая все улучшалась и разрасталась, грозя постепенно подмять под себя и подменить собою всю операционку. Закончилось все в Ивантеевке, когда какая-то пьяная душа проинициализировала диск на Кроносе, привезенном с собой. Как водится, свежего бэкапа не оказалось, и интерес Шурки к утилите иссяк.

Безалкогольный столик

Как-то раз Фил с Леопольдом получили в универе премию за выполнение хоздоговора. Премия была по тем временам огромная, ограничена она была даже не процентом от суммы договора, а законом, запрещающим выплачивать премии выше половины годового оклада сотрудника. Я не помню, сколько это было в цифрах, но в банковских пачках трехрублевок это выглядело внушительно.

Прямо с сумкой, в которую были свалены пачки, Фил, Леопольд, Райка и я отправились в Поганку отметить это дело как белые люди.

В Поганке в те времена подавали алкоголь. Мы даже ходили туда на промысел – добывать вкусный венгерский вишневый ликёр, который не появлялся в магазинах. Для добычи вишнёвки нужно было заказать еду и бутылку - одну на человека. Бутылка приносилась откупоренной. Вынести бутылку из ресторана просто так было нельзя: нужно было из нее немного отпить и дать денег официантке, чтобы вернула крышечку.

Алкоголь-то был, но количество его строго дозировалось - на день на каждый столик определялась некоторая норма, и если посетители выпивали ее, скажем, днем, то вечером столик автоматически становился безалкогольным. Не знаю, нормировалось ли количество туалетной бумаги, отпущенной на столик. Она, серая и гофрированная, нарезалась на кусочки, вставлялась в вазочки красивыми фестончиками и бессовестно выдавалась за салфетки.

Ну вот, подходим мы это к ресторану, стучим. Выглядывает швейцар и сообщает, что свободных мест нет. Мы даем ему пятерку (пачки еще не распечатывали), и он удаляется, не забыв запереть перед носом дверь. Спустя некоторое время возвращается с радостной вестью: столик нашёлся. Но безалкогольный. Потому что его норму уже выпили.

Мы молча повернулись и пошли к Леопольдам пить спирт, как обычно. А так хотелось праздника.

Шурка в армии, или Диверсия в штабе СибВО

Штаб СибВО в Новосибирске расформирован несколько лет назад, и пора снять гриф секретности с этой истории и предать её огласке. Собственно, особого секрета в ней не было с самого начала, раз про этот случай передавали новость по Голосу Америки. Сама не слышала, врать не буду, но люди рассказывали. Новость звучала приблизительно так: такого-то числа во столько-то часов и минут в здании штаба СибВО в Новосибирске возник пожар. Причины выясняются. По данным корреспондентов, ядерного оружия в штабе не было, радиоактивный фон в городе в пределах нормы.

А теперь про причину. Причиной была, вообще говоря, не сданная Шуркой сессия. А точнее, врачи, которые выписали Шурку через неделю после операции по поводу перитонита. И ещё военкомат, который самонадеянно признал Шурку годным к строевой службе. К тому же с трубочкой, торчавшей из дырочки в правом боку. Ну и вэцэшное начальство, которое сумело устроить направление Шурки на прохождение службы в штаб СибВО, как ценного специалиста по компьютерам. В общем, благодаря общему недосмотру и разгильдяйству Шурка проник в штаб.

Чем конкретно Шурка занимался в штабе, мне неизвестно. Но, похоже, это занятие быстро ему наскучило. Спасти его от скуки могло только наличие Кроноса, который Шурка тут же взялся паять собственноручно. Паял он как-то, паял, и приспичило ему выйти. Положил он паяльник на стол и вышел. Буквально на минуточку. Совсем недалеко. И ненадолго. В общем, вернувшись, Шурка обнаружил оставленное помещение в пене, дым уже почти рассеялся, а суровые пожарные сматывали брандспойты.

До этого случая Шурка приезжал на побывки редко, ненадолго и в форме. А после – все чаще с ночевой и одетый по гражданке. Потому что в штабе СибВО тоже не дураки же сидели. Понимали, кому потом отвечать за подрыв боеготовности.

Чип и унитаз

Мы жили в 412, это была бывшая кухня, и туалета у нас не было. Поэтому приходилось ходить в туалет к соседям справа, или напротив, где жили тогда Феофановы. Оказывается, так же поступал и Чип.

Сашка рассказывал, что однажды застал Чипа у себя в туалете пьющим воду из унитаза. Сашка укоризненно попенял, дескать, что ж ты пьешь откуда не положено, унитаз же совсем для другого предназначен. Чип с мрачной мордой выслушал Сашку, развернулся на 180 градусов и… пописал в унитаз, как бы демонстрируя: «Да знаю я, знаю, что в унитаз гадят. Но если пить хочется, где воды-то взять?»

Кот Андрюши Лёвочкина

Он был практически колор-пойнтер, только на бедрах сквозь темные пятна проглядывали дворняжьи полосочки. Котенок достался Андрюше от кого-то из сослуживцев. Андрюша обретался тогда в Новом поселке, в пристройке. Жизнь коту предстояла суровая, поэтому Андрюша предупредил кота сразу, что мыши в доме, сколько ни поймает, все его, а он, Андрюша, обязуется предоставлять коту воду в неограниченных количествах. Кот рос по-спартански: спал в подполе, зарывшись в картошку, ловил мышей, кошачьи дела ходил справлять на улицу. В подполе было гораздо теплее, чем наверху, поскольку Андрюша возвращался домой и топил печку не каждый день. Я время от времени тоже наезжала в Новый поселок – протопить печку, почитать, лежа на теплой лежанке, снабдить животное едой и водой. Кот выбирался из подполья, чумазый и счастливый, и спал у меня в ногах на бывшем красном ватном одеяле.

Как-то я заметила, что часть обязательств, принятых Андрюшей перед котом, не выполняется: вода в миске стала напрочь замерзать. Тогда я забрала кота с собой в общагу, где у нас была маленькая комната в блоке. Он удивительно быстро освоился в комнате и в туалете: внимательно изучил устройство унитаза, тщательно обнюхал и логически вычислил его предназначение, после чего стал справлять нужду непосредственно в него.

Потерялся он, когда мы уехали в Ташкент проводить республиканскую олимпиаду по химии, оставив кота под присмотром Димкиных друзей.

Как Фил купал котов

Как Василюковская кошка котилась, это отдельная история. Но вот настала пора котят пристраивать. Двое попали в 201 комнату, где жили Фил и Лешка с семейством. Имена котятам присвоили профессиональные: хардверное - Чип и софтверное - Шедулер. Воспитание кошачьих подростков было самое спартанское. Так, например, Фил, посещая душ, не забывал захватить с собой котов для принятия водных процедур. Процесс купания был рационализирован во избежание царапанья и убегания: коты помещались в пластиковый пакет, в него наливалось некоторое количество воды, пакет энергично встряхивался, затем вода выливалась. Процедура повторялась пару-тройку раз до достижения желаемой степени чистоты. Что интересно, начиная с какого-то момента купание не сопровождалось никакими звуками: котята попросту привыкли к регулярной стирке.

Вана-Таллинн и бумажник

Но иногда едешь в поезде,
Пьешь шато-лафит из горла…

Б.Г., «Зимняя роза»

Таллиннский институт кибернетики профессора Тыугу входил в ВНТК «Старт». Группа Сулава Сийбака писала софт, который предполагалось запустить на Кроносе. Владимир Фёдорович Погребняк, Фил, Джек и Андрей Денисов поехали в ту командировку в Таллинн собирать Кронос, инсталлять операционку и патчить библиотеки, а меня взяли «украшать жизнь», по образному выражению Денисова.

В восьмидесятые годы Таллинн воспринимался практически как заграница. Европейская архитектура, Большой Томас и органный зал, маленькие уютные кафе, где ласковые эстонские тетушки подавали кофе и восхитительные пирожные с воздушным творожным кремом, бары с настоящими барными стойками и высокими табуретами... Именно в Таллинне нам довелось впервые отведать казавшиеся невиданным иностранным яством крабовые палочки, на упаковках которых честно было написано, что изготовлены они из ценных пород минтаёвых рыб. И конечно же, знаменитый бальзам Вана-Таллинн – Старый Таллинн. Его предполагалось закупить перед отъездом, чтобы взять с собой в Новосибирск в качестве универсального сувенира.

Нас поселили в гостинице Ранна в номера с видом на море. Там мы освоили чудесный аттракцион: если подбрасывать из окна четвертого этажа куски белого батона равномерно через одинаковые промежутки, чайки, выхватывая хлеб из воздуха, образовывали идеальный круг. Карусель вращалась против часовой стрелки, и к ней присоединялись все новые и новые птицы, не нарушая порядка и геометрии.

В день отъезда мы бродили по улицам, заходили в лавочки, разглядывая всякие диковинки – складные зонты, янтарные мундштуки, изделия из абсолютно натуральной кожи. Филу приглянулся роскошный коричневый бумажник из тисненой кожи со множеством полезных отделений. Он купил его и тут же уютно разложил по отделениям все деньги, документы и билеты на поезд. Жаль только, паспорт не влез – не прошел по габаритам. Потом мы зашли в винный магазинчик и закупились Вана-Таллинном квантум сатис. А когда вышли на улицу, Фил спохватился, что оставил бумажник на прилавке. Вернулись. Бумажника, конечно, никто не видел.

Мы все приуныли. Дело в том, что в поездке мы основательно поиздержались, и каждый из нас рассчитывал занять у Фила, который догадался взять с собой побольше денег. Расстроенные, поехали на вокзал. Наскребли кое-как на билеты. Мест до Питера, конечно же, не оказалось, но Филу каким-то невероятным образом удалось убедить кассира продать нам билеты на наши же места, купленные ранее.

Сели в поезд. Жарко, хочется пить. Денег на вагон-ресторан нет, а вода из крана противно воняет туалетом. Налили в стаканы кипяток из титана, разбавили Вана-Таллином, чтобы было не слишком горячо. Нет, не так. Налили в стаканы Вана-Таллинн, разбавили кипятком, чтобы было не слишком приторно. Нет, не так. Налили все-таки воды из-под крана, добавили Вана-Таллинн, чтобы отбить запах. В общем, перепробовали все возможные сочетания с одинаково гадостным результатом.

В конце концов, все получилось не так уж плохо – в Питере нас приютил Дрюня Терехов и снабдил деньгами на обратную дорогу. Но с тех пор Вана-Таллинн я больше не могла пить ни в каком виде. И Рижский бальзам, впрочем, тоже.

Таперича не то, что давеча

Абитуру НГУ можно отличить сразу. Во-первых, по заутюженно-аккуратному домашнему виду. Во-вторых, ни один житель Академа в здравом уме и трезвой памяти не станет есть ягоды черемухи даурской, что растет у ТЦ и созревает как раз в июле. Кроме голубей, конечно. Мне неоднократно доводилось наблюдать такую сцену: мальчик - разумеется, приезжий - замечает ягоду на дереве, видит, как ее жадно клюют голуби, с трудом балансируя на тонких ветках. У мальчика происходит слюноотделение, он загребает кисть, набирает полную горсть ягод и засовывает в рот целиком. Секундное замешательство на лице, яростное отплёвывание, черные слюни, синий язык. И так каждый год.

Абитуру, особенно приехавшую с мамашками, было приятно слегка эпатировать. Вица Блинов с каким-нибудь Колей Суворовым или Сюпой (Сашей Артюшиным) садились на лавочку возле универа как были: в потрепанных дырявых джинсах, с длинными лохматыми волосами до плеч, босиком. Курили, ведя неспешные разговоры, что вот, дескать, не тот пошел абитуриент. Дескать, таперича не то, что давеча, а давеча не то, что нонеча. Потом демонстративно тушили окурки о свои босые подошвы, приобретшие за лето твердость подметок. Мамашки испуганно шарахались от них, оберегая своих чад, и впадали в нешуточные раздумья, а не ошиблись ли они с выбором вуза для своего ребенка.

Однажды Димке Флаассу понадобилось сфотографироваться на загранпаспорт. Он одолжил у Сюпы пиджак, еще у кого-то – галстук, и все. Так что когда он пришел в фотоателье, сверху до пояса вид был вполне приличный. Ниже же были дырявые зеленые брезентовые штаны и босые ноги. А зачем суетиться, если на фотографии все равно ничего не видно?

Димка и музыка 3, или Только не спать

С классической музыкой в советские времена дела обстояли, пожалуй, даже лучше, чем сейчас. В концертных залах выступали симфонические оркестры и камерные ансамбли, свои и приезжие, а билеты продавались за символическую цену. Классику показывали по телевизору и передавали по радио. В музыкальных магазинах выбор пластинок был не очень широким, но по сравнению, скажем, с роком, он все-таки был.

Кроме того, существовала такая Апрелевская база Посылторга, на которой можно было заказать пластинки из каталога прямо на почте. Я заказала там как-то "Сонаты Бетховена" в исполнении Гринберг – пришла тяжеленная упаковка. И так-то 16 пластинок в альбоме, да еще прислали зачем-то в двух экземплярах. Не отправлять же обратно – притащила домой.

Музыка звучала в доме постоянно – надо было только выбрать что-то подходящее к работе, или еде, или питью чая. Иногда пластинки слушали сообща – особенно если кто-нибудь доставал что-нибудь редкое "на послушать". Однажды к Димке пришел со своей пластинкой один знакомый, Игорь Клочков. У него сломался проигрыватель, а музыкальная аддикция не позволяла вытерпеть, пока его починят. Он устроил шикарное коллективное прослушивание с профессиональными музыковедческими комментариями к каждой части. Так я полюбила Густава Малера.

Но чаще всего классика слушалась так: ставилась пластинка, Димка ложился на кровать, слушал некоторое время и… засыпал. Постепенно у него появился стойкий условный рефлекс: если, слушая музыку, он ничем не был занят, засыпание наступало неизбежно через 10-15 минут звучания, в зависимости от того, что исполнялось. Это привело к некоторому неудобству: на концертах симфонической музыки в Доме ученых народ вертел головами, чтобы понять, откуда доносится храп. Я же стеснительно садилась отдельно – мне не хотелось, чтобы окружающие подумали, будто я насильно затащила Флаасса слушать классику, которая вгоняет его в сон.

Димка и музыка 2, или Сопiлка концертна хроматична

Помните знаменитые титановые лопаты, выпускавшиеся Чкаловским авиазаводом? А замечательные раскладные кожаные кресла-качалки, удобством подобные ложементу в истребителе от того же производителя? В рамках программы конверсии все военные заводы выпускали изделия ширпотреба, которые отличала одна особенность: серьезность подхода к изготовлению.

Очень подозреваю, что к таким изделиям относилась и детская пластмассовая дудочка, привезенная одним Димкиным знакомым из Питера. Дудочка оказалась необычной – она была изготовлена из довольно-таки твердой пластмассы и, в отличие от большинства детских псевдомузыкальных инструментов, строила, то есть идеально выдавала натуральный лад. Товарищ быстро смекнул, какой ценный предмет достался ему за 35 копеек, и скупил на корню все дудочки, что были в магазине.

Так одна дудочка попала и к нам. К сожалению, мало какие из музыкальных произведений укладываются в натуральный лад. Ну, конечно, подобрать на дудке "Во поле береза стояла" мог любой дурак, а вот тему из Фантастической симфонии Берлиоза – только Димка.

Дудки положили начало Духовой Болезни в Академе. Сначала на корню были раскуплены в ТЦ бюджетные музыкальные инструменты под названием "Сопiлка концертна хроматична". Деревянная сопилка, несмотря на название, издавала довольно мелодичный звук, только дуть в нее приходилось очень резко. Но главное – лады у нее были устроены уже "по-взрослому", как на флейте. Потом продвинувшиеся по духовому пути стали покупать флейты. За ними ездили в Омск, поскольку новосибирские магазины культурных товаров не смогли справиться с резко возросшим покупательским спросом.

Вспомнилась сцена: иду, громко дудя, по темному заснеженному лесу от Пироговки к ВЦ. Подходя к остановке, слышу из небольшой толпы, ожидающей автобуса, звуки флейты. "Кто-то из наших", - думаю. Подхожу поздороваться, ввинчиваюсь в толпу, здороваюсь, начинаю общаться и постепенно осознаю – в толпе нет ни одного знакомого человека.

Страницы