Кронос-байки

 

Кронос-байки

Теперь Кронос-байки можно не только прочитать, но и поставить на полку! Стараниями Леопольда издана книжка в мягкой обложке, которую можно купить здесь.

Раздел "Кронос-байки" доступен для пополнения только своим. Для того, чтобы добавлять комментарии, нужно работать под собой.

flm


Шурка в командировке. История вторая: нога попала в колесо

Та же самая командировка в Питер. Шурка отправился погулять по городу один. Не совсем один, а с дипломатом, в котором у него были: ручки, бумажки, куча мелких, но очень нужных вещей, а также одна очень важная дискета, которую он должен был передать в Москву.

На пути своего следования Шурка переходил трамвайные рельсы и, похоже, споткнулся. Замечательный дипломат коричневой крокодиловой кожи советского производства не выдержал потрясения и раскрылся. Нужные вещи выпали на землю, аккурат между рельсов. Шурка опустился на корточки и принялся их собирать, упираясь ботинком в рельсу. Конечно же, показался трамвай. Шурка стал собирать шурушки быстрее. Трамвай приближался. В соревновании "кто быстрей" между Шуркой и трамваем победил Шурка: он смог все собрать и даже успел бы выскочить из-под трамвая в последний момент, если бы ботинок не застрял в щели между рельсом и асфальтом. Нечеловеческим усилием ногу Шурка выдернул, а ботинок попал под колесо.

В гостиницу Шурка вернулся в остатках ботинка, перевязанных алюминиевым проводом в белой изоляции.

Шурка в командировке. История третья: дискета и электромагнит

На этом приключения с дискетой не кончились: Шурка один возвращался через Москву. После истории с дипломатом он для безопасности положил дискету в матерчатую сумку и поехал на метро на встречу с людьми, которым он должен был ее вручить. Дожидаясь поезда, Шурка беззаботно помахивал сумкой, стоя на краю перрона. Надо ли говорить, что сумку он неизбежно уронил. Зато упала она очень удачно, между рельсами. Шурке очень не хотелось соревноваться еще и с поездом метро, поэтому он отправился искать дежурного по станции. Пока Шурка его нашел, пока сумку доставали, над дискетой проехали штук шесть поездов. И у каждого вместо сердца – пламенный электромотор, создающий, как известно, приличное электромагнитное поле.

Неизвестно, что смог прочитать на дискете адресат, но Шурка свою миссию выполнил: дискету-то он вручил.

Шурка в командировке. История четвертая: самолет и кефир

Шурка возвращался из Москвы один самолетом. Он заранее прибыл в аэропорт. Вовремя прошел регистрацию и сдал в багаж рюкзак. Времени до отлета было еще полно, и Шурка отправился в буфет – кефиру выпить. Пока он пил кефир, успели: объявить посадку, объявить об окончании посадки, поискать пассажира Осипова по радио, найти Шуркин рюкзак в багажном отсеке самолета, выгрузить его и доставить обратно в здание аэропорта. Шурка вздохнул, сунул пакет с недопитым кефиром в рюкзак и пошел переоформлять билет на следующий рейс.

Возвращая мне в Новосибирске пустой рюкзак, он сказал стыдливо: "Только там внутри... это... помыть бы надо. Рюкзаку-то от кефира ничего не сделалось. Но представляю, как ругались пассажиры, на чье барахло он вылился!"

Как я начал работать на Кроносе

(Выкладываю историю А.Хапугина, присланную мне по почте, с его любезного разрешения. flm)

Я учился программировать тоже с горя: наш класс в "пятерке" разбомбили Игорек с Димычем Титовым, заменив электроники 1251 на первый Кронос (это был P2). Он, сволочь, во-первых, работал, и его не надо было чинить/паять (к чему я на тот момент пристрастился). Во-вторых, я не понимал, как на нем кнопки жмут.

Проведя полдня в абсолютном безделье, я сел с тоски тыкать кнопки этого злого монстра. Дотыкался до того, что сумел открыть какой-то текстовый файл ex'ом. Файл был на Модуле-2, то есть нам, балбесам, совершенно непонятный. И я его листал лениво вниз-вверх. И вдруг обнаружил текст на русском, который гласил: "А ты купил коньяк?".
Ну, естественно, глазки загорелись. Интересно, что через несколько минут я, во-первых, понял, когда этот вопрос выдается, а во-вторых, знал дни рождения всех в KRG. А еще через полчаса открыл пустой файл и начал тайпать какой-то текст, из которого потом (через недельку, наверное) получился англо-русский словарик.
С тех пор к паяльнику уже так и не тянет...

Защита от Шурки

А. Осипову (shu) посвящается.

rm *
удаляет все файлы в текущей директории.

rm //*
удаляет весь каталог от корня.

Как и все утилиты, могущие вызвать своей работой более или менее фатальные последствия, эта утилита запрашивала подтверждение на исполнение:
Are you sure?
Рука, управляемая спинным мозгом, на автомате тыкала в клавишу "Y", и фатальные последствия порой случались. От этого была придумана защита для всех утилит, выдававших запрос на подтверждение. Если между запросом и нажатием "Y" проходило меньше секунды, то есть головной мозг не участвовал в нажатии кнопки, выдавалась следующая строчка:
"Ты, наверно, Шурка. Are you sure?"
Приходилось вдохнуть-выдохнуть и медленно нажать "Y" еще раз.

Примечание. Позабыто головой, а пальцы до сих пор помнят комбинацию
rm //* -q,
которая удаляет весь каталог. Без вопросов.

Are you sure?

Было это еще в 403 (или у комнаты был другой номер? Ценный подарок тому, кто вспомнит номер комнаты, в которой мы сидели до переселения в 503 и 479). Только-только водрузили процессор "Кронос 2.1" в польскую машину Мера (Mera), после чего на
ней стало нельзя загрузить операционку RT11, а была запущена ОС Excelsior I, или даже какой-то ее ранний прототип. На Мере я считала и распечатывала свою дипломную работу, которую делала на кафедре Теории вероятностей. А на Кроносе мне было заняться совершенно нечем, потому что ничего на нем я делать не умела. Excelsior I – многопользовательская, в самой первой версии – без всяких защит. Никаких пользовательских аккаунтов не существовало, у всех юзеров - админские права.

Села я за свободный терминал. Начала нажимать все клавиши по очереди, ожидая хоть какой-то реакции. Нашла 3 буквы, на которые машина хоть как-то реагировала: A, C, I. После нажатия A буква C в строке приглашения заменялась на A. После нажатия C буква A в строке приглашения заменялась на C (как нетрудно догадаться, это была смена драйва). После нажатия "I" выдавалась строчка: "Initialization. Are you sure?" Так, понятно, инициализация. То есть начало работы с какой-то штукой, если исходить из общих соображений, навеянных знаниями английского в пределах курса НГУ. На всякий случай нажала "N". Ничего не произошло.
Делать было все равно нечего, других однобуквенных команд обнаружить не удалось. Что же все-таки инициализирует эта инициализация? Я подошла к Леопольду и спросила, можно ли ему задать вопрос. Леопольд поднял голову от экрана и сказал: "Тебе это срочно?" – "Да в общем-то нет", - ответила я и отвяла. Ждать надоело, я опять понажимала три заветные буковки. Когда после нажатия "I" меня снова спросили: "Are you sure?" я решила нажать "Y". Спустя некоторое время раздался горестный вопль. Все рухнуло. Поскольку это был первый день работы Кроноса в новом конструктиве, никто не заподозрил, чем была вызвана поломка. И только по прошествии лет, вспомнив эту историю, я поняла, что я тогда сделала. Нажатием одной кнопки я ПРОИНИЦИАЛИЗИРОВАЛА СИСТЕМНЫЙ ДИСК.

Стол из кабинета директора

Готовили недавно поздравительный сайт к 70-летию В.Е. Котова, и встретился там любопытный документ – приказ "О наведении порядка в вопросе учета и эксплуатации служебной мебели" (kotov.iis.nsk.su/photo/admin/mebel"), подписанный Вадимом Евгеньевичем в его бытность на посту замдиректора ВЦ СО АН. Приказом, в частности, запрещалось выносить в коридор мебель из кабинетов.

Приказ приказом, а мебель из кабинетов продолжали выносить. Так, например, вынесли как-то раз мебель, и не просто из кабинета, а из кабинета директора ВЦ СО АН, и не просто мебель, а шикарный двухтумбовый письменный стол со столешницей из цельного массива светлого дерева. Были там еще директорское кресло, ну и стулья какие-то, тумбочки – по мелочи. Неосмотрительно вынесли – очевидно, на время ремонта. Наивно так вынесли, в нарушение приказа. Потому что если мебель стоит в коридоре, то она без присмотра, как бы ничейная, как бы никому не нужная. То есть бывшим хозяевам не нужная, раз выставили в коридор. А некоторым – например, Кронос-команде, - так очень даже нужная. Потому что никакой мебели нам никогда не выдавали, и комплектовали меблировку мы сами, в основном, сломанными экземплярами, выставленными в коридор по причине негодности.

Надо признать, директорская мебель на сломанную не была похожа. Но мало ли, вдруг в ней обнаружились скрытые дефекты, ключ там в ящике не так поворачивается или кресло недостаточно мягкое, - словом, мебель была оперативно и равномерно распределена между 479 и 503. Пропажа обнаружилась не сразу – ремонт же. Но настал момент, когда директору понадобилось сесть в директорское кресло за директорский стол. Начались поиски. Мебель обнаружили и опознали. Был скандал, было изъятие. Изъяли все, кроме двухтумбового письменного стола. Стол железячники успели покрыть линолеумом (для сохранности), завалить рабочим железом и обломками, закапать припоем – словом, директор свой стол не опознал, и он остался у нас.

Нет уже ВЦ СО АН СССР, нет СССР, нет в живых и хозяина стола. А стол до сих пор служит верой и правдой – а что ему сделается, цельному массиву светлого дерева.

Но панталоны, фрак, жилет...

Выступая на защите дипломной работы (посвященной разработке интерпретатора Лилит), Леопольд, естественно, пользовался профессиональной лексикой. В частности, ему неоднократно пришлось употребить термин "парсер". Когда он произнес это слово в очередной раз, кто-то из комиссии не выдержал и заметил: "А что это вы употребляете иностранное слово? Можно же сказать по-русски - синтаксический анализатор." — "Ну и какое же из этих слов русское?" – ответил нахальный Леопольд.

Спор в Железногорске

Как-то на третьем курсе (году в 88 или 89) ездили в Железногорск большой компанией - Игорь Заика, Джон и я, все под предводительством Фила. Повезли Кронос. Кажется, первый в Железногорске, хотя точно не помню.

В гостинице нас троих поселили в четырехместный номер. С завода вернулись очень поздно, около часа ночи, и обнаружили в номере соседа, такого пожилого уже дяденьку солидной наружности. Дяденька не спал, потому что у них в Киеве еще было рано, а нам долго не верил, что с завода вернулись (типа: молодежь по ночам не на работу ходит).
Ну и слово за слово, разговорились. А тут дяденька возьми да и выдай явно наболевшую у него мысль: зря, мол, наши сепетяться свои компьютеры делать, все равно ничего путнего из этого не получится. Надо быстренько драть буржуйские.

Зря он это сказал, однако.

Мы только что поставили на завод Кронос, так что мнение у нас было прямо противоположное. К тому же лет нам было по 20-22, и свои мысли аргументировать мы уже умели, а смиряться с противоположностью чьего-то мнения нашему - еще нет.
В общем разговор продожился, а если точнее, то мы серьезно сцепились.
Дяденька тоже не слаб оказался, да и спорщик был классный: глаза у всех горели одинаково и победа не доставалась никому. Но часам к 5 утра он, похоже, устал.
И догадался, наконец, применить академически точный прием в споре: спросил а кто мы собственно сами такие? Пришлось сказать, что третьекурсники ФФ. В ответ на это наш оппонент с красивым выражением победного разочарования на лице объявил, что он-то наоборот, профессор Киевского университета, повернулся к нам спиной и уснул.

До сих пор не могу понять, кто из нас оказался прав...

О простоте и сложности

Спорили мы как-то с Андреем Денисовым об устройстве уж не помню какой софтины. Речь шла о тонких материях – о признаках красоты кода. Я уже выдохлась, и моим последним аргументом было: "Ну так же будет проще!" И тогда Андрей сказал гениальную фразу: "Зачем просто, когда можно - сложно?"

Страницы